8 октября иерей Сергий Божескул праздновал свой день рождения и день Небесного Покровителя
8 октября иерей Сергий Божескул праздновал свой день рождения и день Небесного Покровителя. В этот праздник он возглавил литургию в храме, после которой был отслужен молебен преп. Сергию. В своей проповеди отец Сергий рассказал о жизни святого и призвал подражать преподобному своими трудами.По окончании богослужения священники и прихожане храма поздравили именинника с днём рождения и днём Ангела, пожелали ему духовной мудрости, молитвенной помощи Небесного Покровителя достойно нести свой нелёгкий священнический крест. С праздником, отец Сергий!
ОТОРВАЛИ МИШКЕ ЛАПУ
Борис Ганаго
Появился в группе плюшевый Мишка. Как он здесь оказался? Мишка и сам удивлённо смотрел на ребятишек и чуть-чуть им улыбался. Малыши гурьбой кинулись к нему, Каждый тянул к себе, кто за ухо ухватился, кто за шею…
— Я хочу!
— Мой Мишка!
— Отдай! — раздавались детские голоса. Даже кто-то кого-то толкнул, кто-то заплакал. И вдруг — треск… Все замерли, а потом, увидев, что у медвежонка отлетела лапа, стали возвращаться к своим игрушкам.
Ступени молитвы
![]() |
Молитва – матерь и царица всех добродетелей. Но почему она матерь всех добродетелей? Ведь великий апостол Павел говорит: «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1 Кор. 13: 13). Значит, согласно ему, самая великая добродетель не молитва, а любовь. Так почему же все-таки святые отцы сказали, что молитва – матерь всех добродетелей? Потому что она вводит в нашу душу и любовь. Любовь к Богу и любовь к ближнему входят в нашу душу не иначе, как путем молитвы!
Например, ты, скажем, огорчил кого-нибудь или тебя кто-нибудь огорчил, но если ты начинаешь поминать его в молитве, то вскоре замечаешь, что с какого-то времени злоба начинает исчезать. Молитвой пресекается вражда, и ты тотчас приобретаешь этого человека, и вы приходите к согласию, единству. Поэтому святой Максим говорит: «Когда ты увидишь, что кто-нибудь тебя ненавидит, будь по справедливости или не по справедливости, начни поминать его в молитве»[1].
Голубая бабочка Морфо.
Однажды, светлым и свежим днём, ветер качнул огромный лист. И на тёмной его стороне, обращённой к земле, вылупились четыре зелёных гусеницы.
Первый, Второй и Третий сразу же принялись за еду.
А Четвёртый спросил:
— Как? Почему? И что будет потом?
— Не отвлекайся, глотай! — обернулся Первый.
— Жуй! — подтвердил Второй, — как покончим с этим листом, примемся за другой.
Третий пробормотал:
— Набивай живот до отказа. Для того и явился ты в мир.
Но Четвёртый и не думал сдаваться. Он не только жевал, но и глядел по сторонам, а однажды собрался с духом и заглянул по ту сторону своего листа.
А когда заглянул, то смутился и оробел: там сидело огромное, голубое крылатое чудо.
— Кто Вы? — спросил Четвёртый.
— Бабочка Морфо, — улыбнулись ему в ответ, а потом поднялись и скрылись вдали.
— Кто это — бабочка? И что будет с нами потом? — спросил он, вернувшись обратно.
— Выкинь из головы чепуху и вздор, — нахмурился Первый.
— Нам бы побольше съесть, — бросил Второй.
— Жуй. А бабочки нам полезны. Ведь без них не будет новых растений, а значит — еды, — откликнулся Третий.
Но Четвёртый грустил. Он всё думал о бабочке Морфо, и гадал, что будет с ними потом, и не верил, что всё кончится только набитым брюхом.
А однажды юркая жёлтая птичка утащила Второго, когда он отдыхал. Первый упал на землю и очутился в лапах прожорливого жука. Третьего сильный ветер унёс далеко-далеко.
В одиночестве загрустил Четвёртый. Незаметно для самого себя стал он кутаться в шёлковую нитку, которую соткал. Так он заворачивался, пока не пригрелся и не уснул.
Снилось ему крылатое чудо.
Долго спал он, прикреплённый к обороту листа. Ни одна птица не отыскала и не склевала его.
Лишь весной Четвёртый проснулся и потянулся. Ему захотелось расправить… Крылья?
Тёмно-синие крылья распрямлялись, светлели, росли. Наконец, над поляной вспорхнула голубая бабочка Морфо.
Матушка Серафима
![]() |
|
Схиигумения
Серафима (Новомодная) |
Ранним утром 2 июля 2011 года на 93-м году жизни преставилась ко Господу многолетняя настоятельница Козельщинского Рождество-Богородичного монастыря матушка Серафима (Новомодная). Ушла из жизни яркая представительница боголюбивого рода Новомодных, неусыпная труженица на Божьей ниве, старица великой молитвенной жизни. Угасла свеча схиигуменской молитвы, монастырь осиротел…
«Я вспоминаю далёкий тихий летний вечер. Солнышко опускалось за деревьями, от реки Псла веяло тишиной и свежестью. От Скитской Церкви-корпуса в поле продвигалась небольшая группа людей: пожилой мужчина селянского типа, двое молодых женщин лет по 25-ть и девочка лет шести. Сверкая голубыми глазами, девочка что-то им оживлённо рассказывала, держась руками за их руки. Следом шло почти все население скита. Степенная начальница скита матушка Гавриила, сухощавая старушка, и несколько певчих молодых, ещё рясофорных послушниц. Они окликнули девочку. Я не слыхала, о чем шли у них разговоры. Но вот из-за дальних деревьев показался служащий в скиту архимандрит отец Александр ещё с одной из своих монахинь из скита. Шли они, видно, с поезда, и обе группы вышли их встречать. Отца Александра уважали и любили все дальние и ближние прихожане. Прочитать остальную часть записи »
У Бога была Мама
Каждый вечер Игорь собственноручно заводит будильник на завтрашний день. В семье это считается его обязанностью с тех пор, когда Игорь еще учился в первом классе. Папа тогда показал ему, как определять по часам время и заводить будильник, чтобы в школу не опоздать. С тех пор прошло несколько лет, но и по сей день мальчик остается ответственным за то, чтобы часы зазвонили вовремя.
— Игорь, дай и мне стрелки покрутить! – попросила маленькая Катенька.
— Подрасти сначала, – отстранил ее старший брат. – А то такого накрутишь, что все до двенадцати дня спать будут.
— Сынок, поставь будильник на шесть утра, – напомнила мама. – Завтра надо всем встать пораньше, чтобы прочитать утренние молитвы и не опоздать на литургию. Помните, какой завтра праздник?
— Конечно, – ответила за всех Варя.– Рождество Пресвятой Богородицы.
— А раньше Рождество было зимой! – удивленно воскликнула Катенька. – Теперь оно два раза в год будет, да? А подарки тоже будут?
— Понимаешь, малышка, – мама ласково погладила Катеньку по голове. – Рождество – это день рождения. Зимой мы праздновали день рождения Иисуса Христа, а сегодня – день рождения Богородицы, Его Мамы. Богородица – значит «родившая Бога».
О смирении
![]() |
|
Митрополит Антоний
(худ. Марина Вишняк) |
Говорить о смирении всегда трудно, потому что, в общем, по-настоящему не знает смирения тот, кто не смирился. Но кое-что все же можно сказать, чтобы найти какое-то направление.
Когда мы думаем о смирении, мы, большей частью, думаем о поведении человека, который, когда его хвалят или говорят о нем что-то хорошее, старается доказать, что это не так; или о поведении человека, который, когда ему приходит мысль, что он сказал что-нибудь хорошее или сделал правильное, старается отвести эту мысль из страха возгордиться. Оба подхода мне кажутся неправильными не только по отношению к самому себе, но и по отношению к Богу: считать, что раз я это сделал или сказал, это не может быть хорошо, или что признание в себе доброго может повести к гордыне, — ошибочно. Надо просто перестроиться: если Бог дал мне сказать что-нибудь истинное, доброе, правильное или сделать что-нибудь достойное и Его, и меня как человека, я должен научиться благодарить Его за это. Не приписывать себе в заслугу — да; но не отрицать самой вещи и переключиться с тщеславия или гордыни на изумлённое, умилённое благодарение.
Взгляд старца Паисия
Священник Дмитрий Шишкин
Несколько лет назад довелось мне побывать в Греции. И вот оказался я в церковной лавке небольшого, но славного греческого городка. О, какая это тонкая пытка – бродить среди стеллажей с рядами прекрасно изданных фолиантов, брать их трепетно в руки, чувствовать волшебный запах типографской краски, пролистывать с приятным шуршаньем страницы и… ставить книги на место, потому, что ты не понимаешь в них ни строчки! Вот таким утончённым самоистязанием я занимался, когда звякнул колокольчик на входе и в лавку заглянул по-свойски с улицы грек – знакомый хозяина лавки. Мой добрый гид, монах Серафим, поспешил представить меня как «паломника из России», и грек действительно был тронут, вполне искренне и доброжелательно улыбался, тряс руку, что-то говорил на своём «тарабарском»… Греки вообще, я заметил, зачастую, как будто не хотят признавать, что ты не знаешь их языка и уверенно продолжают беседу, требуя ещё и ответов на свои непонятные вопросы. Но этот грек не был чересчур экспансивным, так – порадовался с нами за компанию обо всём и сразу, перекинулся парой фраз с хозяином и, попрощавшись, отправился по своим делам.
– Знаешь, кто это был? – загадочно начал отец Серафим, хотя заранее знал ответ.
– Нет. А кто это?
– Это человек, которого отец Паисий обратил одним взглядом.





