Светлана Коппел-Ковтун

Принц одной сказочной страны, название которой давно никто не помнит, путешествовал по близлежащим королевствам. То ли приключений искал на свою голову, то ли суженую, кто теперь скажет. Но случилось ему заночевать во дворце знаменитого на всю округу Короля Волшебного Королевства.

Приняли его, как подобает: накормили, напоили, скоморохами развеселили да спать уложили. Но не спалось Царевичу. Крутился он с боку на бок всю ночь, ну прям, как Принцесса на Горошине. Лезли ему в голову всякие сказочные мысли и спать не давали. А поутру Принц еле ноги свои волочил от усталости, словно не на мягкой постели ночь провел, а в ратном бою с неприятелем. Заметил это хозяин да и говорит Принцу:

— Вижу, друг мой, обессилен ты очень, оставайся у меня, пока силы твои восстановятся. Гость для меня — великая радость. Чувствуй себя, как дома!

На том и порешили. Король целую неделю развлекал Принца, достопримечательности своего Волшебного Замка показывал. А в последний день, перед уже намеченным отъездом, Король представил Принца удивительно прекрасному цветку, который рос посреди его сада. Принц сначала удивился, что не цветок ему показывают, а его цветку представляют, словно не он — Принц, а этот цветок является важной персоной. Но ради оказанного ему гостеприимства принял все, как должное.

Прочитать остальную часть записи »

Предисловие

Книга «Мы будем утешены» Хризостома (Хуссейна) Селахварзи — иранца по происхождению, ныне ученого-социолога, вынужденного жить вдали от родины — в Норвегии, — повествует о вхождении человека, выросшего в мусульманской среде, в лоно Православия. Пройдя через душевные страдания и мучительные поиски истины, автор обретает веру во Христа, несущую душе освобождение от бремени страстей и сомнений. Повествование ведется от первого лица, что придает книге характер яркого, живого свидетельства о личном духовном опыте. И это свидетельство поистине необыкновенно. Поражает серьезность и намерение быть честным в своей исповеди до конца, готовность автора открыть людям свою душевную муку и радость Обретения. Радует то, насколько любовно и уважительно иранский оппозиционер, бывший социалист говорит обо всех своих ближних, родных, учителях и помощниках, независимо от их вероисповедания. Даже отвергая то, что оказалось чуждо душе, автор старается понять и не осудить людей, которые были с ним все эти годы. Наконец, захватывает особенная, поэтическая интонация книги «Мы будем утешены», с повторами и речитативами, свойственными литературной традиции Востока.

Прочитать остальную часть записи »

В храме Серафимо-Дивеевского монастыря

В перестройку довелось прочитать интересную статью (к сожалению, не помню имя автора). Смысл ее был в том, что духу каждой эпохи соответствует определенный литературный жанр, и неслучайно вторая половина XIX века ознаменовалась расцветом русского романа, а начало XX века дало целую плеяду выдающихся поэтов. Перестроечный же период автор статьи назвал эпохой публицистики. А ведь и правда! И сейчас даже странно себе представить, что люди с ночи занимали очередь на почту, поскольку подписка на журналы «Огонек» или «Новый мир» была лимитирована, и ее приходилось добывать столь героическими усилиями. И что ценители литературы, не мыслившие себе жизни без поэзии или прозы, вдруг резко переключились на газетные статьи и читали их с таким же упоением, как своих любимых писателей. Эпоха публицистики продлилась намного дольше перестройки и дала немало талантливых авторов, которые помогали и до сих пор помогают народу понять, «кто мы и откуда», осмыслить перемены, происходящие в стране и в мире. Но мне кажется, что эпоха эта сейчас подходит к концу. Почти все основное на данный момент, наверное, уже разъяснено. «Кто имеет уши слышать, да слышит» (Мф. 13: 9). Конечно, публицистика как жанр никуда не денется, но дух эпохи, наверное, будет выражать нечто другое. Что именно? Поживем – увидим. Я, например, не удивлюсь, если это будут свидетельства очевидцев.

Прочитать остальную часть записи »

Священник Александр Ельчанинов. Записи.

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь.

«Се время благоприятно, и день очищения». Время, когда мы можем отложить тяжкое бремя греховное, разорвать вериги греха: «скинию падшую и сокрушенную» нашей души увидеть вновь обновленной и светлой. Но к этому блаженному очищению ведет не легкий путь.

Прочитать остальную часть записи »

Древний язык ближе к внутреннему логосу – языку духа, языку религиозной интуиции и молитвенных созерцаний. Это язык не рассудка, а сердца, язык глубоких гностических проникновений, язык напряженной духовной энергии и особой динамики. Древние языки вызывают в человеческой душе нечто вроде припоминаний о потерянной человеком способности внутренних непосредственных передач своих мыслей, восприятия другой души и озарений от Бога.

Есть сокровенный, внутренний язык, который глубже внешнего языка, нуждающегося в форме слова. Профористические (внешние)языки все больше отдаляются от своего центра – духовного логоса, все больше дифференцируются и материализируются. Новые языки обращены преимущественно к рассудку человека – аналитической способности его разума, низшей по сравнению с духовной интуицией. Они способны также выразить эмоциональные и страстные состояния человека; но для той области духа, которая проявляет себя в молитвенном порыве, новые языки оказываются вялыми, бессильными, как мышцы дряхлого старика.

Прочитать остальную часть записи »

В одной деревне был сад, а в саду — колодец. В щёлочке этого деревянного колодца жил Сверчок. Каждое утро к колодцу приходила девочка с синим ведром. «Здравствуй, Девочка!» — говорил ей Сверчок. — «Здравствуй, Сверчок», — отвечала Девочка. Всякий раз, когда синее ведёрко было уже наполнено водой и в нём плескалось солнышко, Сверчок застенчиво просил: «Спой, пожалуйста, свою песенку». Девочка никогда не отказывалась, хотя немного смущалась: песенка была совсем простой, даже песенкой не назовёшь: «Я иду домой — ля-ля-ля-ля-ля, я иду с водой, ля-ля-ля-ля-ля!» Но Сверчку очень нравился серебристый и весёлый голосок Девочки.

Прочитать остальную часть записи »