Пути разные, цель одна: как Бог приводит к Себе
| В храме Серафимо-Дивеевского монастыря |
В перестройку довелось прочитать интересную статью (к сожалению, не помню имя автора). Смысл ее был в том, что духу каждой эпохи соответствует определенный литературный жанр, и неслучайно вторая половина XIX века ознаменовалась расцветом русского романа, а начало XX века дало целую плеяду выдающихся поэтов. Перестроечный же период автор статьи назвал эпохой публицистики. А ведь и правда! И сейчас даже странно себе представить, что люди с ночи занимали очередь на почту, поскольку подписка на журналы «Огонек» или «Новый мир» была лимитирована, и ее приходилось добывать столь героическими усилиями. И что ценители литературы, не мыслившие себе жизни без поэзии или прозы, вдруг резко переключились на газетные статьи и читали их с таким же упоением, как своих любимых писателей. Эпоха публицистики продлилась намного дольше перестройки и дала немало талантливых авторов, которые помогали и до сих пор помогают народу понять, «кто мы и откуда», осмыслить перемены, происходящие в стране и в мире. Но мне кажется, что эпоха эта сейчас подходит к концу. Почти все основное на данный момент, наверное, уже разъяснено. «Кто имеет уши слышать, да слышит» (Мф. 13: 9). Конечно, публицистика как жанр никуда не денется, но дух эпохи, наверное, будет выражать нечто другое. Что именно? Поживем – увидим. Я, например, не удивлюсь, если это будут свидетельства очевидцев.
Читати далі »: Пути разные, цель одна: как Бог приводит к Себе
Дар Царицы Небесной
В одной русской деревне жил крестьянин Иван. Крепкий был хозяин, работник хороший. И все у него в хозяйстве ладно было, только мысли о деньгах и богатстве почти не выходили из Ивановой головы. И утром, и днем, и на заре, и на закате, и в поле, и в лесу, в доме — всюду Ваня думал о том, где бы добыть злата и серебра. До этого он торговлей хотел промышлять, да ничего у него не вышло, расположенности ко всяким хитростям купеческим у него не было. Потому и вернулся Иван назад, на землю, и снова, как и все, пахал, сеял, жал, держал скотинку, и вроде на столе еда у него всегда была, и одежда, и сапоги на ногах, да все равно ему чего-то не хватало. Каждый вечер, перед тем как лечь спать, долго и истово молился Иван перед иконами, умоляя Господа смилостивиться над ним и послать богатство, но то ли молился плохо, то ли Господь не слышал его, а богатства не прибавлялось. Читати далі »: Дар Царицы Небесной
Жадный монах
Рассказывали, что проживал некогда в одном большом монастыре архимандрит Пахомий. Народ его любил за доброту, а братия недолюбливала. И за глаза называла любостяжателем. А то и вовсе — «жадным монахом». И вправду — рясы у него непростые, машина крутая. Да и в келье «полный фарш»: обилие книг, икон, всяких сувениров и прочих даров от небедных прихожан.
Братия монастыря, особенно новоначальные, подобной роскошью нередко соблазнялись. Как-то не укладывались на подобное имущество поучения древних пустынножителей-аскетов. Особенно сокрушался о «заблудшем брате» отец Герасим:
— Ну куда такое годится? Не по-монашески это!
Сам Герасим был в быту строг. Келья его поражала своей простотой и бедностью. И от духовных чад своих требовал подобного, частенько намекая на близость последних времен. Как-то раз даже возглавил делегацию к настоятелю обители. Мол, не хотим жить рядом с Пахомием.
Беседа перед исповедью
Священник Александр Ельчанинов. Записи.
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь.
«Се время благоприятно, и день очищения». Время, когда мы можем отложить тяжкое бремя греховное, разорвать вериги греха: «скинию падшую и сокрушенную» нашей души увидеть вновь обновленной и светлой. Но к этому блаженному очищению ведет не легкий путь.
О мистической красоте церковного языка
Древний язык ближе к внутреннему логосу – языку духа, языку религиозной интуиции и молитвенных созерцаний. Это язык не рассудка, а сердца, язык глубоких гностических проникновений, язык напряженной духовной энергии и особой динамики. Древние языки вызывают в человеческой душе нечто вроде припоминаний о потерянной человеком способности внутренних непосредственных передач своих мыслей, восприятия другой души и озарений от Бога.
Есть сокровенный, внутренний язык, который глубже внешнего языка, нуждающегося в форме слова. Профористические (внешние)языки все больше отдаляются от своего центра – духовного логоса, все больше дифференцируются и материализируются. Новые языки обращены преимущественно к рассудку человека – аналитической способности его разума, низшей по сравнению с духовной интуицией. Они способны также выразить эмоциональные и страстные состояния человека; но для той области духа, которая проявляет себя в молитвенном порыве, новые языки оказываются вялыми, бессильными, как мышцы дряхлого старика.
Девочка и сверчок
В одной деревне был сад, а в саду — колодец. В щёлочке этого деревянного колодца жил Сверчок. Каждое утро к колодцу приходила девочка с синим ведром. «Здравствуй, Девочка!» — говорил ей Сверчок. — «Здравствуй, Сверчок», — отвечала Девочка. Всякий раз, когда синее ведёрко было уже наполнено водой и в нём плескалось солнышко, Сверчок застенчиво просил: «Спой, пожалуйста, свою песенку». Девочка никогда не отказывалась, хотя немного смущалась: песенка была совсем простой, даже песенкой не назовёшь: «Я иду домой — ля-ля-ля-ля-ля, я иду с водой, ля-ля-ля-ля-ля!» Но Сверчку очень нравился серебристый и весёлый голосок Девочки.
Сова и дятел
Тихо ночью в лесу, дружок. Спят деревья, травы, звери. И птицы умолкли до утра. Даже ветер, заблудившись в темноте, прилёг отдохнуть под кустом.
Тихо и страшно! А тут из лесной чащи уставились на луну два больших немигающих глаза. Не пугайся, дружок! Это сова проснулась. Чу! Услышала она, что из норок осторожно выбрались мыши, и решила попотчевать ими своих совят. Бедные мышки! Тебе, дружок, их жалко? Но ведь они тоже нешуточные разбойники — столько зерна в полях уничтожают, чтобы прокормиться!
Монахиня Евфимия (Пащенко): Колыбельная Христу

Это произошло в 1986 году в доме престарелых, где я тогда работала терапевтом. Жила там тогда на третьем этаже одна старушка… Что значит — «на третьем этаже», для вас, конечно, непонятно — разве это так важно, на каком именно этаже жил человек?.. А вот для сотрудников этого дома престарелых, а особенно — для его обитателей слова «третий этаж» имели вполне определенный, зловещий смысл. На третьем этаже было два отделения: одно — для лежачих и умирающих больных, другое — для больных с психическими нарушениями. Вход на третий этаж запирался на ключ. Поэтому даже не всякий работник дома престарелых мог попасть туда. О других больных или родственниках и говорить нечего. Если человек по той или иной причине попадал на третий этаж, он как бы уже исчезал из мира живых. Даже если и продолжал еще существовать где-то там, за закрытыми дверями третьего этажа…
Читати далі »: Монахиня Евфимия (Пащенко): Колыбельная Христу
Схиархиепископ Антоний (Абашидзе)
Схиархиепископ Антоний (в миру Давид Ильич Абашидзе) родился в с. Веджины Сигнахского уезда, неподалеку от Тифлиса, в княжеской семье. Окончил юридический факультет Новороссийского университета (Одесса).
16 ноября 1891 года, на первом курсе Киевской Духовной Академии принял постриг с именем Димитрий. После окончания Академии и защиты диссертации 9 июня 1896 года рукоположен во иеромонаха. Преподавал и исполнял должность инспектора в Тифлисской и Кутаисской духовных семинариях.

