Архив рубрики «Статті»
Хризостом (Хуссейн) Селахварзи: Мы будем утешены! Исход от Ислама к Православию
Предисловие
Книга «Мы будем утешены» Хризостома (Хуссейна) Селахварзи — иранца по происхождению, ныне ученого-социолога, вынужденного жить вдали от родины — в Норвегии, — повествует о вхождении человека, выросшего в мусульманской среде, в лоно Православия. Пройдя через душевные страдания и мучительные поиски истины, автор обретает веру во Христа, несущую душе освобождение от бремени страстей и сомнений. Повествование ведется от первого лица, что придает книге характер яркого, живого свидетельства о личном духовном опыте. И это свидетельство поистине необыкновенно. Поражает серьезность и намерение быть честным в своей исповеди до конца, готовность автора открыть людям свою душевную муку и радость Обретения. Радует то, насколько любовно и уважительно иранский оппозиционер, бывший социалист говорит обо всех своих ближних, родных, учителях и помощниках, независимо от их вероисповедания. Даже отвергая то, что оказалось чуждо душе, автор старается понять и не осудить людей, которые были с ним все эти годы. Наконец, захватывает особенная, поэтическая интонация книги «Мы будем утешены», с повторами и речитативами, свойственными литературной традиции Востока.
Пути разные, цель одна: как Бог приводит к Себе
![]() |
| В храме Серафимо-Дивеевского монастыря |
В перестройку довелось прочитать интересную статью (к сожалению, не помню имя автора). Смысл ее был в том, что духу каждой эпохи соответствует определенный литературный жанр, и неслучайно вторая половина XIX века ознаменовалась расцветом русского романа, а начало XX века дало целую плеяду выдающихся поэтов. Перестроечный же период автор статьи назвал эпохой публицистики. А ведь и правда! И сейчас даже странно себе представить, что люди с ночи занимали очередь на почту, поскольку подписка на журналы «Огонек» или «Новый мир» была лимитирована, и ее приходилось добывать столь героическими усилиями. И что ценители литературы, не мыслившие себе жизни без поэзии или прозы, вдруг резко переключились на газетные статьи и читали их с таким же упоением, как своих любимых писателей. Эпоха публицистики продлилась намного дольше перестройки и дала немало талантливых авторов, которые помогали и до сих пор помогают народу понять, «кто мы и откуда», осмыслить перемены, происходящие в стране и в мире. Но мне кажется, что эпоха эта сейчас подходит к концу. Почти все основное на данный момент, наверное, уже разъяснено. «Кто имеет уши слышать, да слышит» (Мф. 13: 9). Конечно, публицистика как жанр никуда не денется, но дух эпохи, наверное, будет выражать нечто другое. Что именно? Поживем – увидим. Я, например, не удивлюсь, если это будут свидетельства очевидцев.
Жадный монах
Рассказывали, что проживал некогда в одном большом монастыре архимандрит Пахомий. Народ его любил за доброту, а братия недолюбливала. И за глаза называла любостяжателем. А то и вовсе — «жадным монахом». И вправду — рясы у него непростые, машина крутая. Да и в келье «полный фарш»: обилие книг, икон, всяких сувениров и прочих даров от небедных прихожан.
Братия монастыря, особенно новоначальные, подобной роскошью нередко соблазнялись. Как-то не укладывались на подобное имущество поучения древних пустынножителей-аскетов. Особенно сокрушался о «заблудшем брате» отец Герасим:
— Ну куда такое годится? Не по-монашески это!
Сам Герасим был в быту строг. Келья его поражала своей простотой и бедностью. И от духовных чад своих требовал подобного, частенько намекая на близость последних времен. Как-то раз даже возглавил делегацию к настоятелю обители. Мол, не хотим жить рядом с Пахомием.
Беседа перед исповедью
Священник Александр Ельчанинов. Записи.
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь.
«Се время благоприятно, и день очищения». Время, когда мы можем отложить тяжкое бремя греховное, разорвать вериги греха: «скинию падшую и сокрушенную» нашей души увидеть вновь обновленной и светлой. Но к этому блаженному очищению ведет не легкий путь.

О мистической красоте церковного языка
Древний язык ближе к внутреннему логосу – языку духа, языку религиозной интуиции и молитвенных созе
рцаний. Это язык не рассудка, а сердца, язык глубоких гностических проникновений, язык напряженной духовной энергии и особой динамики. Древние языки вызывают в человеческой душе нечто вроде припоминаний о потерянной человеком способности внутренних непосредственных передач своих мыслей, восприятия другой души и озарений от Бога.
Есть сокровенный, внутренний язык, который глубже внешнего языка, нуждающегося в форме слова. Профористические (внешние)языки все больше отдаляются от своего центра – духовного логоса, все больше дифференцируются и материализируются. Новые языки обращены преимущественно к рассудку человека – аналитической способности его разума, низшей по сравнению с духовной интуицией. Они способны также выразить эмоциональные и страстные состояния человека; но для той области духа, которая проявляет себя в молитвенном порыве, новые языки оказываются вялыми, бессильными, как мышцы дряхлого старика.
Монахиня Евфимия (Пащенко): Колыбельная Христу

Это произошло в 1986 году в доме престарелых, где я тогда работала терапевтом. Жила там тогда на третьем этаже одна старушка… Что значит — «на третьем этаже», для вас, конечно, непонятно — разве это так важно, на каком именно этаже жил человек?.. А вот для сотрудников этого дома престарелых, а особенно — для его обитателей слова «третий этаж» имели вполне определенный, зловещий смысл. На третьем этаже было два отделения: одно — для лежачих и умирающих больных, другое — для больных с психическими нарушениями. Вход на третий этаж запирался на ключ. Поэтому даже не всякий работник дома престарелых мог попасть туда. О других больных или родственниках и говорить нечего. Если человек по той или иной причине попадал на третий этаж, он как бы уже исчезал из мира живых. Даже если и продолжал еще существовать где-то там, за закрытыми дверями третьего этажа…
Схиархиепископ Антоний (Абашидзе)
Схиархиепископ Антоний (в миру Давид Ильич Абашидзе) родился в с. Веджины Сигнахского уезда, неподалеку от Тифлиса, в княжеской семье. Окончил юридический факультет Новороссийского университета (Одесса).
16 ноября 1891 года, на первом курсе Киевской Духовной Академии принял постриг с именем Димитрий. После окончания Академии и защиты диссертации 9 июня 1896 года рукоположен во иеромонаха. Преподавал и исполнял должность инспектора в Тифлисской и Кутаисской духовных семинариях.
Разомкнуть круг!
Открытка для Анны
Монахиня Евфимия Пащенко
Эту открытку я видела своими глазами, когда работала терапевтом в доме престарелых. Она висела на медсестринском посту на третьем этаже. На том самом третьем этаже, о котором обитатели дома престарелых всегда говорили со страхом, и где находились лежачие и умирающие больные. То была немецкая рождественская открытка. На ней был изображен зимний пейзаж – снег, елочки, и маленькая церквушка, удивительно похожая на старинные русские храмы. На обороте открытки была надпись по-русски, всего несколько слов: «Спаси тебя Бог, Анна. Я всегда буду помнить тебя. Мартин».
История этой открытки подтверждает известное утверждение о том, что вещи, как и люди, имеют свои судьбы. А началась она в конце ноября 1990 г., когда пожилому судье из немецкого курортного городка К-на, герру (господину – нем.) Мартину Штаубе, приснился сон. Сон про Россию, где он провел несколько горьких лет в плену.
Анна Сорокина: Дети и старики
О вечной жизни я знаю с детства. Ребёнком я верила в бессмертие — но не за гробом, а здесь, на земле. Я прочно верила в отсутствие смерти. Причина этой веры — мои бабушка и дедушка.
Очень-очень долгая жизнь
.jpg)


